Изучая Велимира Хлебникова

Как мы уже сообщали, в десятом сезоне Международной литературной премии им. Фазиля Искандера была отмечена пьеса «Велимир» Ольги Займенцевой. Известный сценарист, драматург, сооснователь и соучредитель киношколы для людей с ограниченными возможностями по здоровью дала эксклюзивное интервью нашей газете:

– Ольга Константиновна, за время работы над пьесой «Велимир» с какими трудностями столкнулись?

– В работе над пьесой о Велимире Хлебникове могло бы быть больше трудностей, если бы я сразу не попала в круг московских литературоведов, от которых я получила ценнейшую информацию о Велимире. Меня к ним направила Ольга Николаевна Купцова, которая читала у нас курс «история зарубежного театра» и благодаря которой я, будучи студенткой, написала свою первую пьесу. Ведь очень многое пришлось прочитать и текстов самого поэта, и биографических текстов и литературоведческих. Сколько Велимир преодолел километров пути, сколько городов и областей сначала Российской империи, затем советской России, какие тяжкие, опасные, голодные времена: первая мировая война, революция. Да, он и в Персии побывал, а до Индии уже не добрался.

Мне очень помог Степан Ботиев. Я увидела его графические листы в доме-музее Велимира Хлебникова в Астрахани и эскизы памятника Велимиру, который теперь стоит в степи. Я была потрясена тем, как Степан Кимович точно передал образ Велимира. Прошло пару лет, и я решила найти автора. Мы познакомились. Говорили много по телефону, он так много мне рассказал и благосклонно принял мою пьесу. К сожалению, я слишком поздно решила его найти, буквально через месяц Степан Кимович покинул этот мир. Он дал мне разрешение демонстрировать его графические листы, во время читок пьесы о Велимире. Он ведь на протяжении тридцати лет иллюстрировал сочинения Велимира. Произведения Степана Кимовича находятся во многих музеях России. Он был великим художником и человеком глубочайших знаний в области истории, изобразительного искусства и литературоведения.

Главную идею пьесы «Велимир» читатель и зритель поймет сам, не будем спойлерить. Ознакомиться с пьесой можно в журнале «Урал» (№ 6, 2025 г.).

– Хлебников и Калмыкия. Широта идей и безграничный простор для творчества?

– Калмыкия сыграла большую роль в жизни и творчестве Велимира Хлебникова и как пространство детства, и как источник образов, и как ключ к его идеям о времени и судьбах народов. Хлебников родился в 1885 году в ставке Малодербетовского улуса, в семье ученого-натуралиста Владимира Алексеевича Хлебникова. С ранних лет впитывал степной ландшафт, быт кочевников, калмыцкую культуру и буддийские образы — все это прочно вошло в его поэтический язык. Вот несколько ярких примеров: поэма «Хаджи-Тархан» (1913): // Меня окружали степь, цветы, ревучие верблюды, // Круглообразные кибитки, // Моря овец, чьи лица однообразно худы, // Огнем крыла пестрящие просто удоды…».

Здесь степь и калмыцкий быт даны, как цельный, почти космический пейзаж.

«Автобиографическая заметка» (1914): «Родился 28 октября 1885 в стане монгольских, исповедующих Будду, кочевников – имя «Ханская ставка», в степи – высохшем дне исчезающего Каспийского моря…».

Это не просто география. Для Хлебникова место рождения сразу задает «кочевой», «степной» масштаб мышления. В стихотворении «Азы из узы» есть строки, где степь и буддийская образность сплетаются в масштабный миф: «Я видел, что черные Веды, // Коран и Евангелие, // И в шелковых досках // Книги монголов…». Также встречается образ хурула (буддийского храма): «Темнеет степь; вдали хурул // Чернеет темной своей кровлей…».

Калмыкия стала для него настоящим источником идей: «Доски судьбы» и калмыцкие астрологи (зурхачи). У калмыцких предсказателей существовала традиция «досок судьбы» — расчетов, связывающих время и события. Хлебников переосмыслил эту традицию как поиск «законов времени»: он пытался вывести математические формулы, управляющие историей. Калмыцкие практики стали для него не экзотикой, а моделью для собственного проекта.

Степь как пространство времени. Это не просто пейзаж, а «чистое» пространство, где время становится видимым, а история читается как ландшафт. Отсюда интерес Хлебникова к кочевым культурам, к ритмам истории и к «большому дыханию» Евразии.

Звуковая и мифологическая палитра. Поэт отмечал горловое пение джангарчи, ритмы речи, звуки степи – все это влияло на его эксперименты с фонетикой и «заумью».

Степь у него – не фон, а голос, который поэт старается услышать и перевести на свой язык.

Таким образом, калмыцкий мир определенно стал для Велимира мощным катализатором творческих поисков. Эта связь скорее косвенная и работает через образность, мифологию и общий культурный опыт, а не через заимствование грамматических конструкций или корней для неологизмов. Исследователи, например, А. Парнис, подчеркивают: калмыцкие мотивы в творчестве Хлебникова не доминируют, а встраиваются в более широкое мультикультурное пространство – рядом с античными, христианскими, восточными (тибетскими, персидскими) образами. Поэт не копировал калмыцкий язык, а пропускал его через свою философскую и лингвистическую систему. Опыт жизни в калмыцкой степи и знакомство с ее культурой стали одним из важных импульсов, который усилил и направил его поиски в области языка и образа».

– Вы родились и выросли в Астрахани. Расскажите о своей семье?

– Да. я родом из Астрахани, но считаю, что мы с вами земляки, поскольку у степи нет границ, нельзя сказать: это степь калмыцкая, а это степь астраханская. Я очень люблю Калмыкию, несколько раз бывала у вас. Люблю вашу кухню. Также у меня есть несколько добрых друзей из Калмыкии, к сожалению, двое из них уже не в этом мире… Моя мама лечила детей, папа строил мосты, мы все любили друг друга. У меня было счастливое детство, полное впечатлений, путешествий, свободы. Поскольку мама и бабушка – медики, я выросла преимущественно среди врачей. Это тоже повлияло на меня, они прекрасные, неординарные люди, во многом сформировавшие мои вкусы. Они открыли для меня Ван Гога и Мандельштама. Мой папа очень хорошо рисовал, у него был природный глазомер, как он это называл. Он мог быстрыми линиями перерисовать любой предмет. И это были очень точные пропорции. Без академической техники построения. Он занимался черчением, строил мосты, был водителем-асом, у меня от него и умение рисовать, и способность к вождению. Папа был моим первым наставником в рисовании.

– Как складывался ваш творческий путь?

– Проблема была в том, что у меня все получалось: рисовать, лепить из глины, резать по дереву, писать рассказы и статьи, даже задатки характерной актрисы были. Когда дети одарены в разных направлениях, хромает дисциплина и уходит время. Мне было все интересно. Все и ничего. Только когда я по телевизору увидела фильм Питера Гринуэя, для меня это был такой культурный шок, что у меня вдруг в голове возникла мысль: я хочу делать кино! И тогда я поехала поступать во ВГИК. Я сейчас осознаю, что лучше, как можно раньше понять, чем ты хочешь заниматься. И тогда можно быть хорошим специалистом в выбранной области уже в двадцать с небольшим. А я поехала поступать во ВГИК только к тридцати годам. Жаль, что не решилась на это раньше. Но время – это такая субстанция неуловимая, оно быстротечно и вот это самое время и есть твое время! Потому принимаю и радуюсь каждому дню. В мои двадцать лет я сейчас вернуться не хотела бы. Сейчас самое интересное время, когда есть опыт, компетенции, достижения и, кажется, есть еще время для реализации. Я играла на сцене драматического театра, не имея образования, писала статьи в главную газету Астраханской области «Волга», не имея филологического и журналистского образования, мои графические листы находятся в музеях и в Госкаталоге, но художественного образования я не имею, даже в художественной школе не училась. ВГИК дал мне очень многое. В смысле профессии, конечно, да и в общекультурном смысле, много открытий было. Границы буквально расширились. И, конечно, мастера советского кино были на расстоянии вытянутой руки. Мой учитель – Рустам Ибрагимбеков, нам преподавали: профессор Леонид Нехорошев, можно было запросто прийти на лекцию Юрия Арабова.

– Какие цели у киношколы «Без границ»? Как думаете, будущее кино – это крупные федеральные проекты или региональное кино?

– Думаю и то, и то. Сейчас Фонд поддержки регионального кинематографа (ФПРК) много делает проектов и там хорошие ребята. Мне очень понравился сериал «Балет» режиссера Евгения Сангаджиева. Знаю, что Евгений во многом одаренный человек, имеет несколько творческих профессий. Хотелось бы посмотреть другие его фильмы и спектакли.

Киношколу «Без границ» мы создали с нуля с нулевым бюджетом. Написала концепцию на восемь страниц, о том, как она должна быть устроена, как должен быть организован учебный процесс. Это было в 2015 году, мы целый год трудились для того, чтобы ее запустить и в 2016 нам это удалось. Все делалось руками четырех человек, это сейчас представить сложно, мы сделали почти невозможное. В этом году киношкола празднует десятилетие! Самое удивительное, что нам удалось сделать киношколу для той категории людей, которую киноиндустрия всегда обходила. До недавних пор не было даже доступной среды для людей, передвигающихся на колясках. В нашей киношколе работают приглашенные преподаватели из ВГИКа. Несколько факультетов: сценарный, режиссерский, монтаж, фотография.

Кстати, именно воспитанник школы без границ снял по моему сценарию короткометражный фильм «Звезда Давида» с известными актрисами нашего кино Людмилой Чурсиной, Ириной Розановой и Ларисой Лужиной.

– Ваше творчество охватывает несколько сфер, как это получается?

– В основном работаю со словом, пишу стихи, сценарии, прозу, пьесы, эссе, рецензии. Совсем недавно стала автором театрального журнала «Сцена». К этому не так давно присоединилась еще и графика. И это здорово. Теперь я сама могу иллюстрировать свои тексты. Как раз в этом году в музее А. С. Грибоедова проходила моя персональная выставка, на которой я представила сказку и картины. Текст и изображения на тему «Дети Земли». Если речь зайдет о сборнике стихов, то я проиллюстрирую и его.

КСТАТИ. Ольга Займенцева лауреат сценарной премии «Слово», чьи произведения публиковались в журналах «Смена», «Лиterraтура», «Кольцо А», «Дагестан», «Урал». По ее сценариям были сняты фильмы «Мотыль. Свет. Пламя. Пыль.» (2023), «Звезда Давида» (2019), «Один день» (2018), «Цирк приехал» (2014), «Ясно-неясно» (2011).

Беседовала Герензел Нюдлеева